Неточные совпадения
Мими стояла,
прислонившись к стене, и, казалось, едва держалась на ногах; платье на ней было измято и в пуху, чепец сбит на сторону; опухшие глаза были красны, голова ее тряслась; она
не переставала рыдать раздирающим душу голосом и беспрестанно закрывала лицо платком и руками.
Но, что б они ни говорили, он знал, что теперь всё погибло.
Прислонившись головой к притолоке, он стоял в соседней комнате и слышал чей-то никогда неслыханный им визг, рев, и он знал, что это кричало то, что было прежде Кити. Уже ребенка он давно
не желал. Он теперь ненавидел этого ребенка. Он даже
не желал теперь ее жизни, он желал только прекращения этих ужасных страданий.
Стоит взглянуть на него в русской церкви, когда,
прислонясь в сторонке к стене, он задумывается и долго
не шевелится, горько стиснув губы, потом вдруг опомнится и начнет почти незаметно креститься…
Я тотчас сообщил кучеру его предложение; Ерофей объявил свое согласие и въехал на двор. Пока он с обдуманной хлопотливостью отпрягал лошадей, старик стоял,
прислонясь плечом к воротам, и невесело посматривал то на него, то на меня. Он как будто недоумевал: его, сколько я мог заметить,
не слишком радовало наше внезапное посещение.
— Вон один, пострел,
не женится, — отвечал он, указывая на Федю, который по-прежнему
прислонился к двери. — Васька, тот еще молод, тому погодить можно.
В избе Аннушки
не было; она уже успела прийти и оставить кузов с грибами. Ерофей приладил новую ось, подвергнув ее сперва строгой и несправедливой оценке; а через час я выехал, оставив Касьяну немного денег, которые он сперва было
не принял, но потом, подумав и подержав их на ладони, положил за пазуху. В течение этого часа он
не произнес почти ни одного слова; он по-прежнему стоял,
прислонясь к воротам,
не отвечал на укоризны моего кучера и весьма холодно простился со мной.
Он
прислонился к стене и опять положил под себя обе руки, но уже
не болтал ногами.
Этот хлевушек жалобно
прислонился к высокой, бревенчатой стене какого-то амбара; стена, серая от старости, немного выгнулась,
не то — заботливо прикрывая хлевушек,
не то — готовясь обрушиться на него.
Клим
прислонился к стене, изумленный кротостью, которая внезапно явилась и бросила его к ногам девушки. Он никогда
не испытывал ничего подобного той радости, которая наполняла его в эти минуты. Он даже боялся, что заплачет от радости и гордости, что вот, наконец, он открыл в себе чувство удивительно сильное и, вероятно, свойственное только ему, недоступное другим.
— Изорвал, знаете; у меня все расползлось, людей
не видно стало, только слова о людях, — глухо говорил Иноков,
прислонясь к белой колонке крыльца, разминая пальцами папиросу. — Это очень трудно — писать бунт; надобно чувствовать себя каким-то… полководцем, что ли? Стратегом…
Но Иноков, сидя в облаке дыма,
прислонился виском к стеклу и смотрел в окно. Офицер согнулся, чихнул под стол, поправил очки, вытер нос и бороду платком и, вынув из портфеля пачку бланков, начал
не торопясь писать. В этой его неторопливости, в небрежности заученных движений было что-то обидное, но и успокаивающее, как будто он считал обыск делом несерьезным.
Она увлекла побледневшую и как-то еще более растрепавшуюся Варвару в ее комнату, а Самгин,
прислонясь к печке, облегченно вздохнул: здесь обыска
не было. Тревога превратилась в радость, настолько сильную, что потребовалось несколько сдержать ее.
— К вам, — неумолимо сказал дворник, человек мрачный и
не похожий на крестьянина. Самгин вышел в переднюю, там стоял,
прислонясь к стене, кто-то в белой чалме на голове, в бесформенном костюме.
Прислонясь к стене, Клим уже
не понимал слов, а слушал только ритмические колебания голоса и прикованно смотрел на Лидию; она, покачиваясь, сидела на стуле, глядя в одном направлении с Алиной.
Клим остался с таким ощущением, точно он
не мог понять, кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова к одной фразе. Это —
не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна,
прислонясь лбом к холодному стеклу. На улице было пустынно, только какая-то женщина, согнувшись, ходила по черному кругу на месте костра, собирая угли в корзинку.
Шипел паровоз, двигаясь задним ходом, сеял на путь горящие угли, звонко стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок, медленно шел к своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его в Москве, на вокзале: там он стоял,
прислонясь к стене, наклонив голову и считая на ладони серебряные монеты; на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз на голове
не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
Отец трепетал над ним, перестал даже совсем пить, почти обезумел от страха, что умрет его мальчик, и часто, особенно после того, как проведет, бывало, его по комнате под руку и уложит опять в постельку, — вдруг выбегал в сени, в темный угол и,
прислонившись лбом к стене, начинал рыдать каким-то заливчатым, сотрясающимся плачем, давя свой голос, чтобы рыданий его
не было слышно у Илюшечки.
Алеша поднял голову, сел и
прислонился спиной к дереву. Он
не плакал, но лицо его выражало страдание, а во взоре виднелось раздражение. Смотрел он, впрочем,
не на Ракитина, а куда-то в сторону.
Нехлюдов оглянулся на англичанина, готовый итти с ним, но англичанин что-то записывал в свою записную книжку. Нехлюдов,
не отрывая его, сел на деревянный диванчик, стоявший у стены, и вдруг почувствовал страшную усталость. Он устал
не от бессонной ночи,
не от путешествия,
не от волнения, а он чувствовал, что страшно устал от всей жизни. Он
прислонился к спинке дивана, на котором сидел, закрыл глаза и мгновенно заснул тяжелым, мертвым сном.
Он стоял,
прислонясь спиной к одному из столбов беседки,
не брал ничего и мрачно следил за нею.
Выбрав удобное местечко, мы сели и стали поджидать зверя. Я
прислонился к пню и стал осматриваться. Темнота быстро сгущалась около кустов и внизу под деревьями. Дерсу долго
не мог успокоиться. Он ломал сучки, чтобы открыть себе обстрел, и зачем-то пригибал растущую позади него березку.
Гусар снова меня отдал на сохранение денщику. В пять часов с половиной я стоял,
прислонившись к фонарному столбу, и ждал Кетчера, взошедшего в калитку княгининого дома. Я и
не попробую передать того, что происходило во мне, пока я ждал у столба; такие мгновения остаются потому личной тайной, что они немы.
Довольно мучились мы в этом тяжелом, смутном нравственном состоянии,
не понятые народом, побитые правительством, — пора отдохнуть, пора свести мир в свою душу,
прислониться к чему-нибудь… это почти значило «пора умереть», и Чаадаев думал найти обещанный всем страждущим и обремененным покой в католической церкви.
Бурмакин был наверху блаженства. Он потребовал, чтоб невеста его
не уезжала в аббатство, и каждый день виделся с нею. Оба уединялись где-нибудь в уголку; он без умолку говорил, стараясь ввести ее в круг своих идеалов; она
прислонялась головой к его плечу и томно прислушивалась к его говору.
Но Федор Васильич, по обыкновению,
не воздержался от нахальных привычек.
Не будучи пьян, он
прислонился к одной из колонн и громогласно твердил...
Радехонька Параша… Давно ее клонит ко сну… Разостлали по земле шерстяные платки, улеглись. В самой середке положили Парашу, к бокам ее тесно прижались Фленушка с Марьюшкой, по краям легли старицы…
Прислонясь к ветвистому дубу, сумрачен, тих и безмолвен стоял Василий Борисыч,
не сводя грустных взоров с подернувшейся рябью поверхности Светлого Яра…
Я прокрадывался иногда в его горницу так тихо, что он
не слыхал, и подолгу стоял там,
прислонясь к печке: Пантелей Григорьич сидел с ногами на высокой лежанке, куря коротенькую трубку, которую беспрестанно сам вычищал, набивал, вырубал огня на трут и закуривал.
И, если говорить по правде, уже
не в Машеньку ли влюбился, по-настоящему и мгновенно, несчастный юнкер в тот вечер, когда она играла Шопена, а он стоял,
прислонившись к пианино, и то видел, то
не видел ее нежное лицо, такое странное и такое изменчивое в темноте.
Отыскав в зале место для Лизаветы Александровны, Адуев
прислонился к колонне, под сенью какого-то плечистого меломана, и начал скучать. Он тихонько зевнул в руку, но
не успел закрыть рта, как раздались оглушительные рукоплескания, приветствовавшие артиста. Александр и
не взглянул на него.
Однажды Александр с Костяковым удили рыбу. Костяков, в архалуке, в кожаной фуражке, водрузив на берегу несколько удочек разной величины, и донных, и с поплавками, с бубенчиками и с колокольчиками, курил из коротенькой трубки, а сам наблюдал,
не смея мигнуть, за всей этой батареей удочек, в том числе и за удочкой Адуева, потому что Александр стоял,
прислонясь к дереву, и смотрел в другую сторону. Долго так стояли они молча.
Она,
прислонясь спиной к камину, стояла, склонив бледное лицо к плечу, и следила глазами за Александром, но
не с выражением недоверчивости и допроса, а неги, любви и счастья. Она, по-видимому, боролась с тайным ощущением, с сладкой мечтой и казалась утомленной.
Она вошла в рощу. Какой-то таинственный шелест приветствовал ее. Ей вдруг стало жутко. Перед ней мелькнули виденные ею вчера и грезившиеся ей всю ночь два глаза. Она
прислонилась к одному из деревьев, чтобы
не упасть. Тут она заметила фигуру спешившего к ней Николая Леопольдовича. Она оправилась. Она была
не одна. Он был с ней.
Когда мы остановились перед чистеньким домиком школьного учителя, ярко освещенным заходящими лучами солнца и удвоенным отражением высокой горы, к которой домик
прислонялся, — я послал вперед моего товарища, чтоб
не слишком взволновать старика нечаянностию, и велел сказать, что один русский желает его видеть.
Карп Карпович, продев в петлю борта своего сюртука салфетку, сам подавал кушанье с достоинством,
не как официант, или лакей, а как радушный хозяин. Разнеся блюдо и отдав его буфетчику, он становился к окну и
прислонившись к стоявшему у стены столу, заложив нога на ногу и сложив руки, разговаривал с Ираидой Степановной о новостях, о соседях, о ближайших видах на урожай в имении, или шутил с «благородными», но всегда в меру и с достоинством.
Графиня Наталья Федоровна остановилась у порога и, чтобы
не упасть,
прислонилась на минуту к косяку двери.
Полковник Бутович лежал,
прислонясь к стене, в сюртуке и белой жилетке, два ребра были выворочены. У его ног лежал убитый штабс-лекарь Богоявленский. Далее поручик Панов. Последний лежал ничком в луже крови и хрипел. Один Забелин в забытье карабкался по стене и, будучи в силах еще держаться на ногах, ничего
не видя вокруг себя, весь в ранах, поправляя волосы,
не переставал бранить поселян, которые насмехались над ним, подставляли ему зеркало, предлагая посмотреть на себя.
Пермяки и зыряне целую зиму по лесам ходят; стрельба у них
не с руки, а будто к дереву
прислонясь; ружья длинные, по-ихнему туркой прозываются; заряд в него кладется маленький, и пулька тоже самая мелконькая: вот он и норовит белке или горностайке в самый, то есть, конец мордочки попасть.
Ефим принес горшок молока, взял со стола чашку, сполоснул водой и, налив в нее молоко, подвинул к Софье, внимательно слушая рассказ матери. Он двигался и делал все бесшумно, осторожно. Когда мать кончила свой краткий рассказ — все молчали с минуту,
не глядя друг на друга. Игнат, сидя за столом, рисовал ногтем на досках какой-то узор, Ефим стоял сзади Рыбина, облокотясь на его плечо, Яков,
прислонясь к стволу дерева, сложил на груди руки и опустил голову. Софья исподлобья оглядывала мужиков…
Нужное слово
не находилось, это было неприятно ей, и снова она
не могла сдержать тихого рыдания. Угрюмая, ожидающая тишина наполнила избу. Петр, наклонив голову на плечо, стоял, точно прислушиваясь к чему-то. Степан, облокотясь на стол, все время задумчиво постукивал пальцем по доске. Жена его
прислонилась у печи в сумраке, мать чувствовала ее неотрывный взгляд и порою сама смотрела в лицо ей — овальное, смуглое, с прямым носом и круто обрезанным подбородком. Внимательно и зорко светились зеленоватые глаза.
В заднем углу сада, за густою бузиною, я
прислонился локтем к забору, лоб положил на локоть и собрался плакать. Но слезы почему-то
не шли. Мне было стыдно, я повторял себе...
Он
прислонился к окну и расположился ожидать терпеливо, пока
не раздались, наконец, позади его шаги парня в синей рубахе, его приспешника, натурщика, краскотерщика и выметателя полов, пачкавшего их тут же своими сапогами.
Состоять ординарцем при светлейшем князе считалось особою честью, потому что трудная обязанность — продежурить сутки в приемной перед его кабинетом,
не имея возможности даже иногда
прислониться — выкупалось нередко большими подарками и повышениями.
Уж
не знаю как — I выскользнула. И вот — глаза задернуты этой проклятой непроницаемой шторой — она стояла,
прислонившись спиной к шкафу, и слушала меня.
Худощавый лакей генеральши стоял,
прислонясь к стене, и с самым грустным выражением в лице глядел на толпу, между тем как молоденький предводительский лакей курил окурок сигары, отворачиваясь каждый раз выпущать дым в угол, из опасения, чтоб
не заметили господа.
И старик торопливым шагом побрел от ворот, где провожал его глазами удивленный дворник. Устинов пошел следом и стал замечать, что Лубянский усиленно старается придать себе бодрость. Но вот завернули они за угол, и здесь уже Петр Петрович
не выдержал: оперши на руку голову, он
прислонился локтями к забору и как-то странно закашлялся; но это был
не кашель, а глухие старческие рыдания, которые, сжимая горло, с трудом вырывались из груди.
Как всегда, у стен
прислонились безликие недописанные иконы, к потолку прилипли стеклянные шары. С огнем давно уже
не работали, шарами
не пользовались, их покрыл серый слой копоти и пыли. Все вокруг так крепко запомнилось, что, и закрыв глаза, я вижу во тьме весь подвал, все эти столы, баночки с красками на подоконниках, пучки кистей с держальцами, иконы, ушат с помоями в углу, под медным умывальником, похожим на каску пожарного, и свесившуюся с полатей голую ногу Гоголева, синюю, как нога утопленника.
— Был бы жив покойник, муженек мой сладкий, милая душенька, дал бы он тебе выволочку, накидал бы тебе подзатыльников, а — оставил бы,
не гнал! А нынче все пошло по-другому, чуть что
не так — во-он, прочь! Ох, и куда ты, мальчик, денешься, к чему
прислонишься?
Берсенев
прислонился к двери. Чувство горестное и горькое,
не лишенное какой-то странной отрады, сдавило ему сердце. «Мой добрый друг!» — подумал он и повел плечом.
Ни души я
не заметил на его палубе, но, подходя ближе, увидел с левого борта вахтенного матроса. Сидел он на складном стуле и спал,
прислонясь к борту.
— А вам
не угодно знать, что, собственно, я за женщина? Впрочем, я
не удивляюсь, — прибавила она, снова
прислонясь к подушкам дивана. — Человек собирается жениться, да еще по любви, да после дуэли… Где ему помышлять о чем-нибудь другом?